Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ

Провокация | ЕСПЧ | Практика ЕСПЧ по провокации

Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ

Основная часть латентных (скрыто протекающих) преступлений выявляется в России в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ). В первую очередь речь идет о взятках и обороте наркотиков.

Эти преступления обычно фиксируются в ходе оперативного эксперимента и проверочной закупки – разрешенных законом ОРМ, а, по сути, являющих провокацией получения взятки или сбыта запрещенных веществ.

Доводы виновных лиц в такой ситуации выглядят предельно просто и понятно: не было бы провокации – не было бы преступления. Но российское законодательство такой аргумент как «провокация» принимает с неохотой.

Единственное, что снижает пределы ответственности – квалификация содеянного как покушения на соответствующее преступление, за счет чего возможное наказание ограничивается ¾ максимального срока или размера за оконченное преступление.

Провокация преступления в контексте нарушения прав человека и гражданина

Проблема – далеко не только в провокации преступлений как некого явления:

  1. Материалы ОРМ ложатся в основу обвинения и, как правило, являются ключевым доказательством. Таким образом, провокационные действия не только побуждают к преступлению, но и позволяют его фиксировать и документировать. Обвиняемым и подсудимым нечего этому противопоставить.
  2. В России, в отличие от некоторых европейских стран, нет законодательного деления провокации на «правомерную» и «неправомерную». Это освобождает следствие и суд от постановки и изучения этого вопроса в рамках уголовного дела, а материалы ОРМ не ставятся под сомнение из-за возможной провокации. Уголовно-наказуемая провокация взятки (ст. 304 УК РФ) – не в счёт. Это лишь частный случай, который в масштабе всех возможных ОРМ и спровоцированных преступлений не играет существенной роли.
  3. Органы следствия и суды достаточно лояльно относятся к провокации преступлений, допущенной в ходе ОРМ, а иногда и вовсе закрывают глаза на некоторые нарушения. В результате публичные интересы (борьбы с преступностью) ставятся превыше прав и интересов человека – граждан, которые пострадали от провокации, будучи привлеченными к уголовной ответственности.

Позиция ЕСПЧ

Практика ЕСПЧ по рассмотрению жалоб, прямо или косвенно связанных с провокацией преступления, имеет богатую историю, а главное – достаточно четко сформировавшуюся позицию Европейского суда по этому поводу.

«…В случаях, когда государственные агенты выходят за рамки проведения обычного пассивного расследования преступной деятельности, оказывая   на подозреваемого влияние таким образом, что побуждают его к совершению преступления, которое бы он не совершил при иных обстоятельствах, с целью получения доказательства и привлечения к уголовной ответственности» (Раманаускас против Литвы). Все подобные доказательства должны быть исключены. Защита от провокации должна носить безоговорочный характер, поскольку даже общественный интерес в борьбе с организованной преступностью, торговлей наркотиками или коррупцией не может служить оправданием судебному приговору, вынесенному на основании подобного доказательства. (Тейшейра де Кастро против Португалии).

Выделим ключевые аспекты позиции ЕСПЧ по провокации преступлений:

  1. Рассматривая жалобы, Европейский суд опирается только на положения Конвенции, и как трактует провокацию преступления национальное законодательство – неважно.
  2. Проведение ОРМ, как действия государственных органов и, соответственно, государства в отношении человека и гражданина, подпадают под объект рассмотрения ЕСПЧ, а значит, провокация преступления может быть предметом жалобы. При этом не имеет значения, о каком преступлении идет речь и какое ОРМ проводится.
  3. Основное нарушение при провокации преступления – нарушение ст.6 Конвенции, закрепляющей право на справедливое судебное разбирательство, в том числе при сборе, анализе и оценки доказательств. Вместе с тем, ОРМ и провокация могут порождать и другие нарушения прав человека, охраняемые Конвенцией, что легко проследить из практики Суда.

    Нарушение таких прав также может быть предметом жалобы.

  4. Провокация – процессуальный дефект, в силу которого справедливое правосудие невозможно. Провокация считается допустимой, если не приводит к назначению уголовного наказания.

    Результаты ОРМ могут служить основанием как для возбуждения дела, так и для проведения расследования, но одних материалов ОРМ недостаточно для вынесения обвинительного приговора. При этом роль ключевых доказательств должны иметь другие материалы дела – полученные в ходе следствия и судебного разбирательства, но никак не результаты ОРМ или производные от них.

  5. Важный (но не ключевой) критерий оценки провокации – законность ОРМ с точки зрения национального законодательства и наличие у участника ОРМ («агента») законного права на симулирование преступления. Более серьезное значение имеет оценка влияния действий сотрудников и «агента» на желание объекта проведения ОРМ совершить преступление.

    Когда возникло желание совершить преступление – до или после начала ОРМ? Были ли объектом ОРМ совершены какие-то не спровоцированные сотрудниками или «агентом» активные действия, связанные с преступлением? Ключевое значение имеет оценка преступного поведения «спровоцированного лица» до ОРМ и по ходу его проведения.

    Категоричная в этом плане позиция ЕСПЧ – провокация активного характера запрещена.

  6. Не будь провокации, не было бы совершено преступления – обстоятельство, исключающие уголовное наказание. (Кстати, именно этот принцип, среди прочего, находит отражение в практике привлечения к уголовной ответственности за провокацию взятки по ст. 304 УК РФ.

    Но, к сожалению, на провокацию других преступлений в РФ не распространяется. Он же, правда, однобоко, отражается в квалификации спровоцированных в ходе ОРМ преступлений как неоконченных – как покушений).

  7. Публичные интересы, в частности, интересы борьбы с преступностью, не могут служить основанием для провокации преступления и для использования результатов провокационного ОРМ в качестве доказательства. Европейский суд исходит из того, что если национальное законодательство допускает применение в качестве доказательств результатов ОРМ, полученных при провокации преступления, то такое допущение изначально противоречит принципу справедливого судебного разбирательства, закрепленному в ст. 6 Конвенции.

Есть и другие аспекты, характеризующие позицию ЕСПЧ по провокациям. Но они, преимущественно, отражают индивидуальные особенности конкретных дел, в рамках которых подавались жалобы.

Критерии проверки провокации, выработанные практикой ЕСПЧ

  1. осуществлялся ли должный контроль за ходом особых мероприятий, проводимых тайными агентами, в особенности судьей;
  2. имелись ли у правоохранительных органов соответствующие основания для того, чтобы начать расследование, такие как наличие особого, определенного заранее, а не случайного подозреваемого
  3. принимал ли участие подозреваемый в преступной деятельности до вмешательства властей;
  4. сохраняли ли власти «необходимую пассивность» в ходе расследования, которое может быть начато при отсутствии ненадлежащих методов оказания давления, таких как явное подстрекательство, обращение к человеческим инстинктам (побуждения, явно направленные на вынесение более сурового приговора);
  5. в случае, когда власти использовали частного информатора в качестве агента в ходе проведения расследования, предполагали ли они привлечение к ответственности данных лиц в отношении действий, совершенных ими ранее;
  6. заявитель должен иметь право, согласно внутреннему законодательству, поднять вопрос о провокации в ходе судебного разбирательства по его делу, посредством заявления возражения, заявления о фактах, опровергающих обвинение, или как-либо иначе; далее обязанность оспаривать данные заявления переходит к стороне обвинения, чтобы доказать, что факт провокации «полностью исключается.

***

Если уголовное дело всецело построено на результатах ОРМ – это как минимум повод задуматься о подаче жалобы в ЕСПЧ. Практика Европейского суда исходит из презумпции неправомерности любой провокации преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов, пока государством-ответчиком не доказано иное.

При этом абсолютно неважно – о каком преступлении идет речь (наркотики, взятки, убийство и т.д.), какое ОРМ и какой спецслужбой проводится. Большая практика ЕСПЧ по делам о провокациях преступлений позволяет рассчитывать на успешное рассмотрение жалобы.

Более точно это можно оценить после изучения обстоятельств дела.

(!) ПОДДЕРЖИТЕ ПРОЕКТ

Если вы находите нашу работу полезной, то вы можете поддержать проект и отблагодарить автора, пройдя по этой ссылке

Источник: //euroclaim.ru/provokatsiya/

Верховный суд разъяснил, как выявить провокации спецслужб

Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ

Верховный суд России потребовал от людей в мантиях не поддаваться на полицейские провокации: если тайные агенты буквально толкают человека на преступления, судить его за это нельзя.

Такие рекомендации содержатся в опубликованном высшей судебной инстанции обзоре судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.

Еще одна новость с полей невидимого фронта: по мнению Верховного суда России, даже если спецслужбам надо “всего лишь” “пробить” человека по номеру или узнать, где “бродил” сотовый телефон, они должны получить судебное решение.

Иначе обвинения будут бездоказательны.

Родина слышит, Родина знает

Некоторые эксперты утверждают, мол, сегодня спецслужбы могут подключиться к чему угодно – телефону, компьютеру, да хоть телевизору. Так что говорить по сотовому дескать то же самое, что кричать на улице. Потенциальных слушателей на трубке может оказаться гораздо больше, чем можно себе представить.

Верховный суд РФ запретил в приговоре копировать обвинение

Так или нет, кто же из нас, простых смертных, знает. Технические возможности спецслужб – тайна за семью печатями. И не только у нас, везде рыцари секретного образа предпочитают хранить молчание по поводу своих возможностей.

Как бы то ни было, не стоит недооценивать и бюрократию секретных служб. Любая информация у них заносится в дело, а дело должно быть соответствующим образом оформлено.

И если где-то положено подшивать решение суда с разрешением, значит, такое решение будет подшито.

К тому же любая информация, если по-хорошему, рано или поздно должна быть как-то реализована. А если прослушка получена в обход суда, как доказательство ее не примут. Еще нюанс: технические возможности специального ведомства  не означают, что любой лейтенант там, щелкнув пальцем, может включить большие уши.

Следователям же процедура обязательна тем более. В каком бы они ни были звании. И здесь возникает принципиальный вопрос: может ли правоохранитель прийти в сотовую компанию, показать корочку, и забрать, скажем, данные по соединениям абонента? Или просто узнать фамилию человека по номеру сотового телефона….

Высшая судебная инстанция, изучив правовую ситуацию, сделала однозначный вывод: даже в таких казалось бы  “мелочах” решение суда обязательно. Ведь “получение данных сведений связано с вторжением в личную жизнь и влечет ограничение конституционных прав граждан на тайну телефонных переговоров”.

Для справки, в прошлом году суды выдали 326 тысяч 195 разрешений на ограничении в рамках оперативно-розыскной деятельности конституционных прав граждан на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электрической и почтовой связи. Еще 140 тысяч 47 разрешений на контроль телефонных разговоров было выдано в рамках следственных действий. Здесь записи прямиком ложились в уголовное дело.

Провокаторам отбой

Весьма болезненный вопрос – провокации спецслужб. Верховный суд страны постарался найти грань между обычной оперативно-розыскной деятельностью, когда преступника пытаются вывести на чистую воду, и провокаций. Это – когда под статью подводят фактически постороннего человека.

Верховный суд объяснил, что считать помощью экстремизму

В обзоре судебной практики приведен пример подобной провокации. Некий гражданин, как потом он объяснял на суде, хотел купить компьютер ребенку. Но продавец – электроника покупалась с рук – решительно заявил, что отдаст компьютер только за наркотики. А денег ему не надо.

Покупатель – делать нечего – купил у цыган героин и отнес продавцу. Но вместо компьютера человек получил срок. Продавец, как выяснилось, работал на спецслужбе. А купля-продажа была чистейшей воды провокацией.

Как выяснилось, никогда раньше покупатель не был замечен в сбыте наркотиков.  “В приговоре не содержатся доказательства того, что Ф. совершил бы преступление без вмешательства сотрудников милиции, – говорится в обзоре Верховного суда. – Из этого следует, что действия Ф.

по существу были спровоцированы сотрудниками милиции, фактически совершавшими подстрекательство к совершению Ф. сбыта наркотика.

Подобное вмешательство и использование в уголовном процессе доказательств, полученных в результате провокации со стороны милиции, нарушают принцип справедливости судебного разбирательства. Действия Ф.

, совершенные в результате провокации со стороны милиции, не могут расцениваться как уголовно наказуемое деяние, что соответствует разъяснению, содержащемуся во втором абзаце пункта 14 постановления Пленума от 15.06.2006 № 14″.

Верховный суд запретил лишать прав водителей, не заметивших аварию

Поэтому Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила приговор и последующие судебные решения по делу в части сбыта наркотического средства, а дело прекратила за отсутствием состава преступления. Однако этот же приговор в части осуждения Ф. за незаконное приобретение и хранение наркотиков остался в силе.

Как поясняет Верховный суд, значительное количество поступающих в суды уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в сбыте наркотических средств, возбуждается в результате оперативно-розыскных мероприятий (преимущественно проверочных закупок).

В каждом случае, когда в качестве доказательств по уголовному делу используются результаты оперативно-розыскной деятельности, суды обязаны оценивать возможность использования результатов данных мероприятий в качестве доказательств по уголовному делу. Иными словами, смотреть, законно ли действовали оперативники. Не перешли ли они где-то грань?

Верховный суд объяснил, как защищать свою честь и достоинство

“Проведение проверочной закупки, как правило, обусловлено необходимостью выявления лица, занимающегося незаконной реализацией наркотических средств, а также документирования его противоправной деятельности, – говорится в обзоре.

– Для проведения указанного ОРМ требуются данные, свидетельствующие о незаконной деятельности лица, в отношении которого планируется провести закупку, а также следует закрепить эти данные, придать им такую процессуальную форму, которая позволит в будущем признать их доказательствами по делу”.

Провокация – одно из самых опасных нарушений, совершаемых оперативниками. По мнению высшей судебной инстанции, под ней судам следует понимать подстрекательство, склонение, побуждение в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий, направленных на передачу наркотических средств сотрудникам правоохранительных органов (или лицам, привлекаемым для проведения ОРМ).

Верховный суд разрешил требовать моральный ущерб за незаконный штраф

Для справки

По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, судами общей юрисдикции в 2011 году за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных и сильнодействующих средств, по ст. 228-234 УК РФ осуждено 134 474 лица.

Из них для 103580 лиц обвинение в этом преступлении являлось наиболее тяжким из вмененных составов обвинения. Еще 30 894 лица осуждены за совершение этих преступлений в совокупности с другим более тяжким преступлением.

Количество осужденных за такие преступления в сравнении с 2010 годом практически осталось на прежнем уровне (снижение числа осужденных на 0,9 %).

Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации

Источник: //rg.ru/2012/07/03/provokaciya-site.html

Провокация взятки европейский суд

Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ

По версии обвинения, экс-министр экономического развития Алексей Улюкаев лично потребовал взятку у главного исполнительного директора «Роснефти» Игоря Сечина. Это случилось на саммите в Индии, заявил в Замоскворецком суде один из прокуроров.

По его словам, Сечин на это согласился, но обратился в ФСБ. Улюкаев на это заявил, что это была провокация взятки, а обвинение «основано на показаниях Сечина и Феоктистова» (тогдашнего начальника службы безопасности «Роснефти» Олега Феоктистова, который перешел в госкомпанию в августе 2019 г.

Еспч вынес решение по жалобе россиян, обвинивших полицию в провокации

МОСКВА, 2 окт — РАПСИ.

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) удовлетворил первый из 150 исков осужденных россиян, пожаловавшихся на провокации к совершению преступлений со стороны полицейских в штатском, следует из текста решения, размещенного во вторник на сайте суда.

Как уточняется в документе, жалоба была подана Виктором Веселовым, Максимом Золотухиным и Игорем Дружининым, осужденными в России за сбыт наркотиков.

Верховный суд дал понятие полицейской провокации

Такие рекомендации содержатся в опубликованном высшей судебной инстанции обзоре судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств.

Еще одна новость с полей невидимого фронта: по мнению Верховного суда России, даже если спецслужбам надо «всего лишь» «пробить» человека по номеру или узнать, где «бродил» сотовый телефон, они должны получить судебное решение.

Рассмотрена судебная практика Европейского суда по правам человека по делам, связанным с провокациями преступлений при проведении оперативно-розыскных мероприятий, оперативный эксперимент и проверочная закупка.

Значительное количество рассматриваемых в судах уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в преступлениях коррупционного характера или в сбыте наркотических средств, возбуждается в результате оперативно-розыскных мероприятий — преимущественно оперативного эксперимента или проверочной закупки.

Провокация взятки, подстрекательство к взятке или оперативный эксперимент?

Вопрос о возможности привлечения к ответственности за взяточничество должностного лица, получившего незаконное вознаграждение за действия (бездействие) по службе в процессе проводимых в отношении его оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ), когда принятие ценностей либо имущественных услуг происходит не по инициативе должностного лица либо хотя формально и по его предложению, но в условиях, искусственно созданных, смоделированных сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющими ОРМ, является достаточно сложным и давно обсуждается в теории и на практике.

Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ

Как соотносятся позиции Верховного суда РФ и Европейского суда по правам человека по вопросу оценки законности оперативно-розыскных мероприятий. По каким критериям можно отграничить правомерное ОРМ от провокации.

Каким образом власти могут убедительно и доказательно продемонстрировать наличие достаточных оснований для проведения оперативных мероприятий. Европейским судом по правам человека (далее – ЕСПЧ) было вынесено, постановление от 15.

Провокация взятки: кто виноват и что делать

При этом совсем недавно проблема «мздоимства» получила принципиально иное звучание.

После того, как Следственный комитет возбудил дело о вымогательстве против двух заместителей Амана Тулеева, кемеровский губернатор не стал всеми силами открещиваться от подчиненных или подчеркивать свой нейтралитет в этом вопросе.

Напротив, глава региона публично заявил о том, что его сотрудников могли осознанно спровоцировать, и в реальности они, как считает Аман Гумирович, невиновны.

По каким критериям можно отграничить правомерное ОРМ от провокации Каким образом власти могут убедительно и доказательно продемонстрировать наличие достаточных оснований для проведения оперативных мероприятий Представленный материал является продолжением опубликованной в предыдущем номере журнала статьи «Отграничение провокации от правомерного оперативно-розыскного мероприятия в практике ЕСПЧ и судов РФ»1.

Провокация преступлений: позиция Европейского суда по правам человека (Налбандян Р

Значительное количество рассматриваемых в судах уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в преступлениях коррупционного характера или в сбыте наркотических средств, возбуждается в результате оперативно-розыскных мероприятий — преимущественно оперативного эксперимента или проверочной закупки.

И каждый раз, когда в качестве доказательств по уголовному делу используются результаты оперативно-розыскной деятельности, перед органами предварительного следствия и судами возникает вопрос о возможности использования этих результатов в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и на предмет отсутствия провокации преступления.

Источник: //juridicheskii.ru/provokacija-vzjatki-evropejskij-sud-38415/

Проф-юрист