Ошибки следствия и суда, приводящие к оправданию

Пострадавшие от суда и следствия

Ошибки следствия и суда, приводящие к оправданию

В США ДНК-экспертиза позволила доказать невиновность заключенного, который к этому моменту провел за решеткой 38 лет.  В 1980 году Крейг Ричард Коули был приговорен к пожизненному сроку по обвинению в убийстве своей девушки и ее четырехлетнего ребенка.

Пересмотр дела начался около года назад, по данным американских СМИ, инициатором стал детектив, высказавший сомнения в справедливости первоначального приговора. Экспертиза, проведенная с использованием недоступных в то время технологий, показала, что образец ДНК, содержавшийся на главной улике в деле, осужденному не принадлежал.

После этого Коули был освобожден — в тюрьме он провел больше половины жизни, сейчас ему 70 лет. 

Как судебные ошибки рушат жизни людей и в каких случаях восстановление справедливости даже через десятки лет позволяет помочь сотням других людей, разбирался портал iz.ru. 

Казнь по ошибке 

В 2008 году власти Австралии объявили о реабилитации человека, повешенного за 86 лет до того. В 1922-м на одной из улиц Мельбурна было обнаружено тело задушенной 12-летней Альмы Тришке со следами изнасилования.

В преступлении был обвинен Колин Кэмпбелл Росс, владелец расположенного неподалеку питейного заведения. Главной уликой против Росса стала прядь светлых волос, похожих на волосы убитой девочки, обнаруженных в его постели.

Росс настаивал на своей невиновности с самого начала расследования и вплоть до момента казни.

Но суд не принял во внимание его слова, точно так же, как и показания нескольких свидетелей, утверждавших, что в момент предполагаемого убийства обвиняемый находился в своем заведении.

Дополнительной уликой против Росса стали показания его сокамерника, который утверждал, что тот признался в убийстве во время личного разговора. Правда, сам сокамерник ранее был осужден за лжесвидетельство.

Расследование и суд заняли чуть больше 100 дней, после чего обвиняемого приговорили к виселице. Однако прядь волос, послужившая главной уликой, сохранилась в архивах — в начале 2000-х специалисты провели ее исследование и установили, что волосы не принадлежали Альме Тришке. Дело было пересмотрено, а Колин Росс — оправдан посмертно.

26 лет тюрьмы и 240 пересмотренных дел 

Самый длительный несправедливый приговор в истории Великобритании пришелся на долю Шона Ходжсона, в 1982 году обвиненного в жестоком убийстве и изнасиловании 22-летней Терезы де Симон. Убийство произошло в Саутгемптоне в декабре 1979-го на парковке паба, в котором девушка подрабатывала барменшей.

Сначала Шон Ходжсон дал признательные показания — по некоторым данным, он сам звонил в полицию, оставляя анонимные признания. Впрочем, сразу после задержания он покаялся в целом ряде других убийств, которые, по мнению следствия, просто не мог совершить физически.

Ходжсона признали патологическим лжецом, однако ни у следствия, ни у суда не возникло сомнений в правдивости его признания по делу де Симон. Именно подробный рассказ Ходжсона о преступлении стал главным аргументом обвинения.

При этом незадолго до суда Ходжсон заявил о своей невиновности и на слушаниях взять слово отказался.

Автор цитаты

— Я хотел бы сказать присяжным, что не могу выйти к свидетельской кафедре, потому что я патологический лгун. Во-вторых, я не убивал Терезу де Симон. В-третьих, всякий раз, когда полиция доставляла меня в участок, а это было много раз, я делал ложные признания в преступлениях, которые не совершал, и это та причина, по которой я не выхожу к кафедре, — сказал незадолго до заседания Ходжсон.

Суд приговорил его к пожизненному сроку. Сразу после вынесения приговора Ходжсон подал апелляцию, но она даже не была рассмотрена.

Он продолжал заявлять о своей невиновности в течение нескольких лет, однако его просьбы остались без внимания, а упорство было сочтено доказательством того, что преступник неисправим и в случае освобождения есть существенный риск повторных преступлений.

При этом еще в 1983-м в полицию обратился британец Дэвид Лейс, заявивший, что это он убил Терезу де Симон, но описывая события той ночи, Лейс ошибся в нескольких деталях. Полицейские сочли его показания неправдоподобными и не сообщили о них защите Ходжсона.

В 1998 году адвокатам осужденного, настаивавшим на проведении дополнительной экспертизы, заявили, что все материалы по делу уничтожены.

Ходжсон к этому моменту находился в тюремном госпитале в связи с резким ухудшением здоровья на фоне длительного заключения. Лишь весной 2008-го адвокаты из другой конторы сумели найти считавшиеся утраченными материалы дела.

Проведенный вскоре после этого ДНК-тест показал, что биоматериалы, собранные на месте преступления, Ходжсону не принадлежали.

В 2009 году приговор был отменен, Шон Ходжсон вышел на свободу после 26 лет заключения. Спустя три года он скончался от эмфиземы. Дэвид Лейс покончил с собой еще в 1988 году. В 2009-м его тело было эксгумировано, ДНК-тест показал, что преступником, вероятнее всего, был он.

После дела Терезы де Симон британская Комиссия по пересмотру уголовных дел потребовала по возможности дополнить результатами ДНК-анализа все уголовные дела, связанные с преступлениями сексуального характера и убийствами, закрытые до 1990 года. В стране провели масштабную операцию «Айсберг». По ее итогам судьям пришлось пересмотреть 240 приговоров.

Лжесвидетельство «для смеха»

Причиной судебной ошибки нередко становится предубеждение следствия, а также нечистоплотность свидетелей. Так, в 1976-м в Великобритании к пожизненному заключению приговорили 24-летнего Стефана Кишко.

Он обвинялся в убийстве 11-летней Лесли Молсид, тело которой нашли на одном из пустырей в небольшом городе Рочдейл.

Основанием для ареста Кишко, простого служащего в налоговой полиции, стали показания двух местных девочек, которые заявили, что незадолго до убийства Лесли Молсид Кишко совершил перед ними акт эксгибиционизма.

Сам Кишко был признан ограниченно вменяемым — по уровню социального развития он не превосходил 12-летнего ребенка, круг его общения вне работы ограничивался матерью и тетей. После задержания он попросил разрешить матери присутствовать на допросах, но ему ответили отказом.

Кишко также не предупредили, что он имеет право потребовать адвоката. В результате, на одном из первых же допросов задержанный дал признательные показания. Позднее, уже в суде, он объяснил, что сделал это надеясь, что полицейские перестанут на него давить, а затем проверят информацию и убедятся, что это ложь.

Но получилось иначе — Стефан Кишко был осужден и, несмотря на отчаянные попытки матери и тетки добиться правосудия, провел в тюрьме почти 17 лет. Там, в силу особенностей развития, а также учитывая характер выдвинутых против него обвинений, Кишко постоянно подвергался побоям и издевательствам со стороны других заключенных.

Спустя три года после вынесения приговора у Кишко развилась шизофрения, он начал страдать приступами бреда.

Только к 1989 году матери Кишко удалось, наконец, найти адвокатов, добившихся пересмотра дела.

Сразу после этого выяснилось, что следствие не приняло в расчет показания свидетельницы, положительно характеризовавшей обвиняемого, и признание таксиста, заявившего, что девочки, скорее всего, приняли за эксгибициониста его, а не Кишко — и то по стечению обстоятельств, а не в силу злого умысла со стороны таксиста.

Позднее девочки подтвердили свою ошибку. Также был обнаружен ряд недочетов со стороны защиты. Но главное, выяснилось, что врожденные заболевания Кишко в принципе исключали возможность того, что найденные на месте преступления биоматериалы могли принадлежать ему.

Окончательного пересмотра дела удалось добиться только в 1992-м — сразу после того, как три свидетельницы, давшие показания против Стефана Кишко, признались, что сделали это «для смеха».  К этому моменту он нуждался в серьезном психиатрическом лечении — сразу после пересмотра приговора его перевели в больницу, где Кишко умер в 1993 году от обширного инфаркта.

Питер Тейлор, выступавший на стороне обвинения во время процесса 1976 года, почти одновременно с пересмотром дела Кишко получил титул Лорда – Верховного судьи Англии и Уэльса.

Признание одного маньяка 

Вскрыть судебную ошибку часто помогает признание реального убийцы после его задержания по другому делу — правда, часто спасти жертву несправедливого приговора уже невозможно.

В КНР в январе 1996 года один из жителей Внутренней Монголии был задержан по делу об изнасиловании и убийстве женщины в столице региона, Хух-Хото.

Задержанный почти сразу дал признательные показания и на их основе был приговорен к смертной казни  — приговор привели в исполнение спустя полгода после убийства, в июне 1996-го.

А в начале 2010-х в стране задержали маньяка по имени Чжао Чжихун. На допросе он признался в 10 изнасилованиях и убийствах, среди которых неожиданно упомянул случай 1996 года.

Другие похожие судебные ошибки в КНР позволили предположить, что признание было дано в результате физического воздействия со стороны представителей полиции. Дело, по которому почти 10 лет назад был вынесен смертный приговор, вернули на пересмотр.

В 2014 году казненного признали невиновным. Его родственники получили около $5 тыс. в качестве компенсации.  

Без права на компенсацию 

В 2003 году в Белоруссии к восьми годам тюрьмы приговорили 44-летнего Михаила Гладкого. Он обвинялся в убийстве родного брата, Виктора Гладкого, и матери. Если бы на его счету оказалось еще одно убийство, мужчине мог грозить смертный приговор.

Его мать и брат были обнаружены в деревенском доме женщины — Виктор Гладкий, неоднократно судимый, поселился там с родительницей сразу после очередного освобождения. По словам Михаила, он много пил, часто отбирал у матери пенсию, избивал ее.

Скорую и правоохранителей на место происшествия вызвал сам Михаил Гладкий. На суде было заявлено, что Михаил дал признательные показания.

Позднее осужденный говорил, что признался только в том, что, увидев лежащее на полу тело матери, нанес несколько ударов по телу брата, не понимая, что тот мертв.

Михаил Гладкий был отправлен в колонию, где провел семь лет (один год ему списали по амнистии).

А в 2011 году выяснилось, что убийство совершил Эдуард Лыков — тюремный друг Виктора Гладкого, приезжавший к нему в гости. В ходе застолья между друзьями возникла ссора, которая быстро переросла в драку.

Сначала погибла мать, попытавшаяся заступиться за сына, а затем Лыков убил Виктора. Михаил к убийству брата и матери был непричастен.

Об этом следователи узнали от самого Лыкова, когда задержали его по другому делу. Преступника, на счету которого к этому моменту было пять убийств, приговорили к смертной казни. Михаил Гладкий потребовал компенсацию «за сломанную жизнь», но в 2015 году получил окончательный отказ — основанием послужил тот факт, что сидел он не из-за ошибки правосудия, а из-за собственного ложного признания.

Источник: //iz.ru/674620/evgeniia-priemskaia/postradavshie-ot-suda-i-sledstviia

Глава 6 Позиция суда в ситуации, когда подсудимый отрицает вину, а данные предварительного следствия не подтверждаются // Кириллова А.А., Гармаев Ю.П

Ошибки следствия и суда, приводящие к оправданию

Упомянутый выше тип судебной ситуации — когда подсудимый полностью отрицает вину, и в суде данные предварительного следствия не подтверждаются, как уже отмечалось, в практике вызывает особые трудности. Различается надлежащая реакция судьи и прокурора в данной типичной судебной ситуации.

Так, как отмечалось в предыдущей главе пособия, прокурор может предпринять попытку компенсировать, устранить недостатки следствия, если они, по его мнению, несущественны и (или) устранимы в ходе судебного разбирательства. Анализ следственных ошибок и нарушений закона государственный обвинитель может проводить с учетом того, насколько они устранимы в ходе судебного разбирательства, и что необходимо ему сделать для их устранения.

Как уже отмечалось, и судья, и прокурор должны уметь не только видеть уже совершенные ошибки и нарушения закона, но заранее предвидеть их, прогнозировать возможные связанные с этими ошибками судебные ситуации, их последствия на всех стадиях судебного производства по уголовному делу. Для этого и предназначен перечень типичных ошибок и нарушений, сформулированный в гл. 2 настоящего пособия.

Разумеется, судья, в отличие от государственного обвинителя, не может проявлять излишнюю инициативу, разрешая подобную судебную ситуацию путем устранения нарушений закона, ошибок и иных недостатков предварительного следствия, даже если они, по его мнению, несущественны и (или) устранимы в ходе судебного разбирательства.

Однако, как показало проведенное нами анкетирование судей, на вопрос: «Что предпринимается Вами в судебном заседании по делу об убийстве, если обнаружены следственные ошибки криминалистического характера?», были получены ответы, которые можно объединить в три группы:

1) удовлетворяются ходатайства с целью восстановления доказательств, нарушения и ошибки восполняются судебным следствием, в том числе путем назначения повторных и дополнительных (чаще) экспертиз, допросов экспертов, свидетелей и т.п. (50% опрошенных);

2) дело возвращается прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ (25% опрошенных);

3) доказательства исключаются, выносится частное постановление (менее 10% опрошенных).

По ответам из первой группы были характерны такого рода комментарии: «Если нарушения неустранимы, то доказательства исключаются либо уголовное дело направляется прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ; если устранимы, то решается вопрос об их устранении, восстановлении, восполнении доказательств».

Судьи демонстрируют четкое разграничение криминалистических ошибок от нарушений закона.

По сравнению с реакцией на вышеперечисленные криминалистические ошибки, в судебных ситуациях с выявленными нарушениями закона респонденты реагируют более жестко и принципиально: уже более 17% респондентов склонны вынести оправдательный приговор; более 20% — возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ; более 22% вынести частное постановление.

Характерны такого рода комментарии судей: «Если пригодных для оценки доказательств недостаточно — выносится оправдательный приговор; если нарушения устранимы — уголовное дело направляется прокурору в порядке 237 УПК РФ; если недопустимые доказательства повлияли на суть принятого решения — выносится частное постановление. По возможности удовлетворяются ходатайства гособвинителя о предоставлении дополнительных доказательств, восполняются утраченные доказательства».

Таким образом, для судей по делам об убийствах в анализируемых судебных ситуациях наиболее характерна правовая позиция, общая установка, направленная не на «тотальное» устранение доказательств, имеющих признаки каких-либо ошибок и нарушений закона, а позиция, преимущественно направленная на градацию этих нарушений на существенные (несущественные), устранимые (неустранимые), на восстановление утраченных доказательств, восполнение доказательственной базы в рамках судебного следствия вплоть до возвращения дела прокурору. Однако эти данные никак не ограничивают независимости судьи в принятии им самим правового решения.

6.2. Критерии оценки доказательств по критериям существенности и устранимости нарушений закона

В гл. 4 настоящего пособия уже приводились используемые ниже положения, но в принципиально ином ключе — в качестве аргументов для государственного обвинителя «в защиту» доказательств обвинения.

Здесь же исходим из того, что в рассматриваемой судебной ситуации суд должен оценивать, опять-таки, и прежде всего существенность и устранимость нарушений закона, если таковые допущены по уголовному делу об убийстве.

В этом вопросе можно руководствоваться следующим.

1. Разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. В частности, выраженными в п. 14 постановления от 5 марта 2004 г .

№ 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»: «Когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, не устранимые в судебном заседании… судья… возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений».

Эти разъяснения показывают, что Верховный Суд РФ четко разграничивает нарушения закона на несущественные и (или) устранимые, в противоположность существенным и (или) неустранимым.

2. Разъяснениями Конституционного Суда РФ.

Теми из них, в которых он обозначил существенное процессуальное нарушение как препятствие для рассмотрения уголовного дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое как повлекшее лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства исключает возможность постановления законного и обоснованного приговора и фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией РФ функцию осуществления правосудия [2] .

Таким образом, суд оценивает существенность допущенного по рассматриваемому им конкретному уголовному делу нарушения закона, исходя из того, повлекло ли оно реально лишение или стеснение гарантируемых законом прав участников уголовного судопроизводства.

3. Требованиями ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ.

Согласно ним под существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, являющимися основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции, понимают нарушения, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Так, по мнению авторов одного из комментариев к УПК РФ [3] , в соответствующей норме Кодекса дано общее понятие существенных нарушений УПК РФ. Авторы дают ссылки на примеры из опубликованной практики Верховного Суда РФ [4] . Соответственно нарушения, которые не повлияли и не могли повлиять на законность и обоснованность судебного решения могут считаться несущественными.

Таким образом, в рамках судебного следствия по уголовным делам об убийствах (ч. 1 ст.

105 УК РФ) необходимо учитывать типичные для настоящего типа дел следственные ошибки и нарушения закона, выявляемые как самим судьей в ходе подготовки к процессу, так и сторонами в рамках неблагоприятных для стороны обвинения, конфликтных судебных ситуаций. Наиболее проблемная из них: когда подсудимый не признает себя виновным и в суде данные предварительного следствия не подтверждаются.

Особенности судебного следствия в таких ситуациях часто ставят судью перед сложным выбором: восполнить доказательственную базу проведением судебных действий, назначением экспертиз и т.п.

; вернуть дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ; исключить недопустимые доказательства, вплоть до вынесения оправдательного приговора; вынести частное постановление.

Выбор остается за судьей по конкретному делу.

Подводя итог, отметим, что изложенные в настоящем пособии рекомендации предназначены помочь судьям и государственным обвинителям принимать законные, обоснованные правовые решения с учетом современных достижений науки криминалистики, а также наук уголовного процесса и уголовного права.

Учебное издание

Альбина Александровна Кириллова,

Юрий Петрович Гармаев

Краткое руководство по судебному разбирательству

уголовных дел об убийствах,

предусмотренных частью первой статьи 105 УК РФ

Компьютерная верстка Н. А. Шумилова

Корректор Н. П. Касьяник

Свидетельство № 006411649 (серия 77)

о внесении в Единый государственный реестр от 21.12.04 г.

Государственный рег. № 304770001271312

Подп. в печ. __.09.15. Гарнитура Таймс. Формат 60 х 881/16.

Печать офсетная. Усл.-печ. лист. 4,0. Тираж 300 экз.

Издательский дом Шумиловой И. И.

Источник: //kalinovsky-k.narod.ru/b/garm_2015/06.htm

Ошибки следствия и суда, приводящие к оправданию

Ошибки следствия и суда, приводящие к оправданию

В статье приведен авторский обзор ошибок в практике судов, приведших к постановлению оправдательных судебных актов и прекращению уголовного преследования.

Статистика последних трех лет показывает, что количество реабилитированных судами Нижегородской области лиц колеблется в пределах 40–50 человек ежегодно.

Характерные для указанной статистики ситуации связаны не только с существенными нарушениями, допущенными органами предварительного расследования в ходе формирования доказа-тельственной базы, но и с недостаточно тщательной работой суда на этапе предварительного слушания дела.

Анализ практики и типичные ошибки

Типичные дела можно представить следующими уголовными производствами

Нарушения в доказательственной базе

Приговором Борского городского суда Нижегородской области от 26.05.2008 Дерновский Ю. А. оправдан по ч. 2 ст. 264 УК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Дерновский обвинялся в том, что, управляя автомобилем КАМАЗ-43101 с бортовым прицепом ГКБ-8350 и проезжая по улице Кольцово г.

Бор, на перекрестке с улицей имени Гастелло выехал на полосу встречного движения и совершил столкновение с автомобилем под управлением Коваленко В. В., который от полученных телесных повреждений скончался. В судебном заседании было установлено, что в протоколах осмотра места происшествия и транспортных средств, имеющихся в материалах уголовного дела, подделаны подписи понятых.

Протоколы признаны судом недопустимыми доказательствами, автотехническая экспертиза, проведенная на их основании, судом также признана недопустимым доказательством. Судом исключено из числа доказательств и заключение судебно-медицинской экспертизы, которая была назначена и проведена до возбуждения уголовного дела.

В судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя в целях устранения нарушений, допущенных в ходе предварительного следствия, были допрошены все участники осмотра места происшествия и транспортных средств, В заявленных ходатайствах о проведении осмотра местности с участием указанных лиц и повторных автотехнической и судебно-медицинской экспертиз суд отказал.

Приговор был оставлен кассационной инстанцией без изменения, вступил в законную силу. Приговором Шахунского районного суда Нижегородской области Титова Н.С оправдана по ч. 1 ст. 111 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления. Титова обвинялась в том, что на почве личных неприязненных отношений умышленно нанесла Чайкину А. А.

удар кухонным ножом в верхнюю часть туловища, в результате чего причинила тяжкий вред его здоровью по признаку опасности для жизни.  Суд, оправдав Титову Н. С., указал, что бесспорных доказательств того, что именно Титова Н. С. совершила это преступление, стороной обвинения не представлено.

Некоторые доказательства признаны судом недопустимыми: протоколы явки с повинной, осмотра места происшествия, жилого помещения, протоколов предъявления трех ножей, изъятых в квартире у Чайкина, для опознания свидетелю Вавиловой З. А., очной ставки между обвиняемой Титовой Н. С. и Вавиловой З. А.

, выемки сотового телефона, осмотра распечаток разговоров с сотового телефона, изъятого у Титовой.

Судом было установлено, что протоколы допроса свидетеля Вавиловой, выемки распечаток СМС-сообщений сотового телефона получены ненадлежащим лицом, которое было допрошено по делу в качестве свидетеля, в связи с чем указанные протоколы также признаны судом недопустимыми доказательствами. 

Недостатки в обвинительном заключении

Постановлением Дзержинского городского суда Нижегородской области от 11.08.2008 уголовное преследование и уголовное дело в отношении Карасева Д. В. прекращено в связи с отказом государственного обвинителя от предъявленного обвинения. Карасев Д. В. обвинялся в совершении совместно с Лисовым А. А. и Романовым В.А. (которые были осуждены приговором того же суда по п. «а», «б» ч.

2 ст. 116 УК РФ к различным срокам наказания, а по ч. 2 ст. 213 УК РФ уголовное преследова-ние также было прекращено ввиду отказа государственного обвинителя от поддержания обвинения в связи с отсутствием состава преступления) преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213, п. «а», «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ УК РФ.

При рассмотрении дела судом установлено, что следствием в нарушение положений ст. 171 УПК РФ при формировании и изложении в окончательном варианте обвинения по ч. 2 ст. 213 УК РФ не указаны признаки объективной стороны состава преступления, в том числе содержание и направленность умысла обвиняемых.

Следователем не было указано, в чем конкретно выразилось грубое нарушение общественного порядка, какие обстоятельства свидетельствовали о явном неуважении обвиняемых к обществу, не были учтены и оценены существенные обстоятельства дела, характер, место и условия совершения преступления, в связи с чем государственный обвинитель обоснованно пришел к выводу об отсутствии в действиях подсудимых состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ.

Учитывая, что на момент совершения преступления Карасеву исполнилось только 15 лет, а в соответствии со ст. 20 УК РФ уголовной ответственности по ст. 116 УК РФ подлежат лица, достигшие на момент совершения преступления 16-летнего возраста, государственный обвинитель предложил суду прекратить в отношении этого подсудимого уголовное дело и уголовное преследование по п. «а», «б» ч. 2 ст. 116 УК РФ ввиду недостижения обвиняемым возраста привлечения к уголовной ответственности.

Необоснованность обвинения

Постановлением Городецкого городского суда Нижегородской области от 16.09.2008 прекращено уголовное дело в отношении Поляковой Н. Н. по ч. 1 ст. 318 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления.  Полякова Н.Н. обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст.

318 УК РФ, — в применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением последним своих должностных обязанностей. По окончании предварительного следствия в суд было направлено постановление для применения к ней принудительных мер медицинского характера.

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы Поляковой рекомендовано принудительное амбулаторное лечение по месту жительства в связи с наличием у нее психического расстройства в форме органического поражения головного мозга.

  Суд, прекращая уголовное дело по реабилитирующим основаниям, сослался на показания подсудимой, которая признала, что она действительно брала за руку следователя.

Суд, с учетом описанных событий и ее эмоционального состояния, расценил ее действия как способ привлечения к себе внимания, а не способ воспрепятствовать деятельности сотрудников милиции, что, по мнению суда, является обязательным признаком наличия состава преступления (общественно опасного деяния), предусмотренного ст. 318 УК РФ.

Судом кассационной инстанции решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Ошибка судей

Изложенные примеры свидетельствуют о том, что основные причины постановки оправдательных приговоров, как правило, кроются в недостаточно внимательном отношении к проверке и закреплению доказательств по уголовным делам в ходе досудебной стадии уголовного судопроизводства, в неверной квалификации деяний, несоблюдении требований уголовно-процессуального законодательства при проведении отдельных следственных действий, неправильном оформлении (или возможном подлоге) процессуальных документов и т. д. Вместе с тем, как показывает практика, многие из недостатков, допущенных на досудебном этапе, могут быть устранены при проведении предварительного слушания по делу. Нередко именно ненадлежащее проведение предварительного слушания (или отказ от его проведения) может повлиять на последующую судьбу уголовного дела и стабильность вынесенного по делу приговора (привести к его отмене).  По уголовным делам часты случаи, когда обвиняемый на стадии окончания расследования при ознакомлении с материалами дела ходатайствует о проведении предварительного слушания в соответствии с нормами ч. 5 ст. 217 УПК РФ.  Однако судьи, в силу невнимательности и загруженности, при изучении материалов дела «упускают» подобные ходатайства и назначают судебное заседание без проведения предварительного слушания, чем лишают участников процесса возможности реализовать свои права в соответствии с принципами состязательности сторон. Для недопущения подобных ошибок и недочетов в правоприменительной практике при рассмотрении уголовных дел и вынесении оправдательных вердиктов судьям необходимо — как в стадии предварительного следствия, так и в стадии дознания — подробно и детально разъяснять участникам процесса права, предусмотренные ст. 217 УПК РФ. При назначении же дела к слушанию судьей по собственной инициативе — при наличии оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 229 УПК РФ, — назначать и проводить предварительное слушание в порядке, установленном нормами главы 34 УПК РФ.  Обоснованное принятие по результатам предварительного слушания решений о возвращении прокурору и прекращению уголовного дела сводит к минимуму необходимость дальнейшего судебного разбирательства и, как следствие, ведет к использованию права на реабилитацию. 

Таблица. Статистика оправданий* 

* По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ (форма №10.3).

Источник: //www.ugpr.ru/article/34-red-oshibki-sledstviya-i-suda-privodyashchie-k-opravdaniyu

Проф-юрист