Ограничение права обвиняемого на переписку с родственниками

Право на тайну переписки

Ограничение права обвиняемого на переписку с родственниками

Нарушение тайны переписки в России преследуется по закону. В нормативных актах установлена ответственность за проявление неправомерного интереса к частной жизни граждан.

Актуальность вопроса

С развитием технологий и техники совершенствуются разнообразные средства прослушивания, аудио-, видеофиксации и прочих средств наблюдения.

В настоящее время постоянно присутствует вероятность взлома интернет-страниц, содержащих конфиденциальные (личные) данные, в том числе переписку с другими лицами. Незащищенными являются и бумажные носители. Однако каждый человек имеет право на тайну переписки.

Его несоблюдение чревато уголовной ответственностью. В некоторых случаях законодательство предусматривает возможность ознакомления с личными сведениями субъекта.

Это возможно при наличии оснований подозревать гражданина в преступлении, если эти данные могут представлять угрозу безопасности и в прочих аналогичных ситуациях. Во всех других случаях должна сохраняться тайна переписки. Конституция РФ гарантирует гражданам неприкосновенность их частной жизни.

Уголовные нормы

В УК предусматриваются ст. 137-139. Ими охраняется неприкосновенность жилища, тайна переписки/телефонных переговоров, частная жизнь лиц. Указанные нормы имеют много общего. Однако законодатель не объединяет их в одну статью, а делает разделение деяний.

Общим признаком преступлений выступает факт посягательства на свободы, установленные Конституцией. Суть дифференциации заключается в выделении отдельных элементов, составляющих разные конструкции посягательств.

Например, подглядывание в чужую переписку, подслушивание чьих-то бесед далеко не всегда указывает на стремление лица собрать сведения о ком-то и использовать их в корыстных целях. Зачастую людьми движет обычное любопытство.

В этой связи законодательство выделяет узкую норму, относящуюся к устному или письменному взаимодействию между субъектами.

Тайна переписки, телефонных, иных переговоров

Нередко возникает вопрос: в каких случаях можно говорить о вторжении в частную жизнь человека? Зачастую граждане в общественном транспорте либо на улице достаточно громко разговаривают с кем-либо на самые разные (в том числе и приватные) темы.

Можно ли в такой ситуации считать людей, проходящих мимо или находящихся рядом, преступниками? В этом случае окружающие граждане не являются нарушителями. Это обуславливается тем, что громко разговаривающие субъекты не предпринимают мер для того, чтобы сохранить конфиденциальность сведений.

Но если, например, стоящий рядом человек проявляет нездоровый интерес и старается заглянуть в телефон другого человека, в то время как тот переписывается с кем-то, это поведение будет являться неправомерным.

УК: статья 138

В этой норме предусматривается ответственность за нарушение тайны телеграфных, почтовых и прочих сообщений, переписки, переговоров. За данное преступление виновный может получить:

  1. Штраф до 80 тыс. руб. или взыскание, равное доходам за полгода.
  2. 360 час. обязательных или до года исправительных работ.

Отягчающие обстоятельства

Если тайна переписки не была соблюдена субъектом, использовавшим при этом служебное положение, ему грозит:

  1. Взыскание в размере 100-300 тыс. руб. или составляющее доход за 1-2 г.
  2. Обязательные работы до 480 час.
  3. До 4 лет тюрьмы.
  4. До 4 мес. ареста.
  5. Лишение права осуществлять профессиональную деятельность определенного вида либо занимать соответствующие должности в течение 2-5 лет.

Анализ деяния

Тайна переписки будет считаться несоблюденной в момент, когда виновный ознакомился с содержимым сообщения. Преступление, установленной 138-й статьей, считается формальным.

В качестве объекта выступает право лица на сохранение в тайне информации, присутствующей в сообщениях, полученных разнообразными способами (устно, письменно на бумажном носителе, с помощью телефона, компьютера и проч.).

Объективная часть

Ее составляет ознакомление виновного с содержанием сведений, которые переданы одним гражданином другому. При этом следует отметить, что такого понятия, как “тайна переписки” не существует для лиц, которые находятся в местах отбывания уголовного наказания. Объем сведений, конфиденциальность которых не была сохранена, не влияет на квалификацию деяния.

Субъективная сторона

Ее характеризует наличие умысла. В качестве виновного к ответственности может привлекаться лицо, которое достигло 16 лет. Преступник, знакомясь с содержанием чужой информации, понимает, что его действия незаконны.

Однако он не делает ничего для того, чтобы тайна переписки была сохранена. В ч. 2 статьи 138 предусматривается специальный субъект.

Им является должностное лицо, которое использовало для совершения преступления свое служебное положение.

Квалифицирующие признаки

К ответственности по 138-й статье привлекаются лица, осуществившие сознательное ознакомление с содержимым телефонных разговоров, переписки или сообщений любого типа без получения на это судебной инстанции либо одного из участников соответствующих отношений. Как выше было сказано, субъектом преступления выступают в общих случаях 16-летние вменяемые физлица. При совершении деяния должностным лицом применяется более строгое наказание.

Примеры из практики

Рассмотрим несколько случаев применения 138-й статьи УК.

  • Предприятие наняло сотрудника для выполнения контроля над любой получаемой и пересылаемой информацией. В процессе его работы был взломан некорпоративный почтовый электронный ящик одного из служащих компании, и по сведениям, там присутствовавшим, стало ясно, что он выдал коммерческую тайну конкурентам. Предприятие направило иск в суд, однако он не был удовлетворен, поскольку доступ к некорпоративной почте был осуществлен без разрешения. В такой ситуации ответственность, скорее, понесет тот, кто осуществил взлом.
  • В другом случае гражданка в порыве ревности смогла получить доступ к письмам, находившимся в электронной почте, принадлежащей бывшей супруге ее нынешнего мужа, а также к странице в одной из соцсетей. Она многократно получала информацию, предназначавшуюся потерпевшей. В результате судебного разбирательства гражданке был вменен штраф, а также компенсация морального вреда.

Заключение

Следует отметить, что даже прочтение сообщения, которое предназначается другому лицу, является преступлением, наказание за которое установлено 138-й статьей УК. При этом значения не имеет степень родства с потерпевшим. Субъект, в свою очередь, имеет полное право обратиться в суд и привлечь нарушителя к ответственности.

Статья 23

1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения.

Право на неприкосновенность частной жизни означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера.

Отношения между людьми в сфере личной жизни регулируются в основном нормами нравственности.

Право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну как юридическая категория состоит из ряда правомочий, обеспечивающих гражданину возможность находиться вне службы, вне производственной обстановки, вне общественного окружения в состоянии известной независимости от государства и общества, а также юридических гарантий невмешательства в реализацию этого права.

Право на частную жизнь выражается в свободе общения между людьми на неформальной основе в сферах семейной жизни, родственных и дружественных связей, интимных и других личных отношений, привязанностей, симпатий и антипатий.

Образ мыслей, политическое и социальное мировоззрение, увлечения и творчество также относятся к проявлениям частной жизни. Частная жизнь граждан, личная и семейная тайна, честь и доброе имя находятся под защитой и охраной закона.

Эти положения российского законодательства находятся в полном соответствии с Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст.8), которой провозглашается право каждого на уважение его личной и семейной жизни, неприкосновенность жилища и тайну переписки.

Недопустимо вмешательство органов исполнительной власти в пользование этим правом, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Источник: //zakonosfera.ru/cat-num-14/pravo-na-taynu-perepiski.php

Письма адвокату или как КС РФ легализовал цензуру переписки обвиняемого с адвокатом |

Ограничение права обвиняемого на переписку с родственниками

Конституционный Суд РФ объявил 29 ноября 2010 года Постановление по делу о проверке конституционности ст. 20 и 21 Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”.

Поводом к рассмотрению данного дела послужили жалобы граждан, одному из которых было отказано в изменении меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с выговором, полученным за такое страшное правонарушение, как передача собственному защитнику “замечаний по уголовному делу”.

Иными словами, человек, видимо, передал адвокату в ходе свидания какие-то свои соображения по делу, которые он набросал долгими тюремными вечерами и счел полезными для осуществления защиты.

Что здесь, строго говоря, крамольного? Но оказалось, что тем самым обвиняемый нарушил действующий порядок, поскольку, сколь невинными ни были бы его записи, передавать их адвокату он вправе лишь через администрацию места содержания, которая должна записи предварительно прочесть, убедиться, что “замечания по уголовному делу” не содержат ничего такого, что не понравилось бы самой администрации или следствию, и только затем передать защитнику. Этакий российский взгляд на состязательность и на известную на Западе процедуру “раскрытия” доказательств и аргументов сторон, осуществляемую не процессуальными методами, а через тюремную цензуру.

Другой заявитель в КС РФ также посягнул на государственные устои тем, что обменялся (страшно подумать!) со своим адвокатом проектами процессуальных документов, не поставив об этом в известность администрацию СИЗО или следователя. Впрочем, как отмечается в пресс-релизе КС РФ, данная попытка была “пресечена”…

В общем, ясно, что следствие и администрация СИЗО контролируют любую, в том числе сугубо процессуальную, переписку содержащихся под стражей обвиняемых и подозреваемых с их защитниками, что ставит под сомнение институт адвокатской тайны, без которого немыслимо представить эффективную реализацию права на защиту и в более широком смысле – права на юридическую помощь, которые закреплены в Конституции РФ. При этом администрация СИЗО формально действует на вполне законных основаниях, поскольку ст. 20 Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” гласит, что любая переписка лиц, находящихся под стражей, подвергается цензуре, а ст. 21 данного Закона не включает защитника в число лиц и органов, для которых сделано исключение (к ним относятся прокурор, суд, федеральный и региональные омбудсмены, даже Европейский суд по правам человека и др.).

Иными словами, любая переписка обвиняемого с адвокатом, включая передачу “замечаний по уголовному делу” или набросков жалобы, должна подвергаться цензуре в рамках механизма, при применении которого адвокат получит эти “замечания” не непосредственно в ходе свидания, а в течение 3 дней с момента их передачи. Конституционному Суду и предстояло ответить, в какой мере положения ст. 20 и 21 интересующего нас Закона соответствуют ст. 48 Конституции РФ?

Мотивировочная часть

Мотивировочная часть Постановления Конституционного Суда опирается на совершенно верные постулаты, подчеркивающие значение принципа адвокатской тайны для реализации права на юридическую помощь.

Здесь много правильных фраз, безупречных конструкций, есть даже ссылки на правовые позиции Европейского суда по правам человека в Страсбурге, рекомендательные акты ООН и… Евросоюза, к нам вроде бы отношения не имеющего.

Все эти позиции, казалось бы, подводят КС РФ к выводу о том, что в нынешнем варианте ст.

20 и 21 Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” Конституции не соответствуют: их надо переписывать, устанавливая жесткие критерии определения той “исключительной ситуации”, когда цензура переписки обвиняемого с адвокатом все-таки допускается, поскольку по общему правилу она допускаться не может, о чем пишет в мотивировочной части сам КС РФ.

Переписывая данные нормы, пришлось бы, в частности, ответить на вопрос: почему “исключительная ситуация” может иметь место в случае с адвокатом и не может иметь место в случае, например, с прокурором? В чем между ними принципиальная разница? Разве мы не сталкивались с государственными чиновниками, купленными той же организованной преступностью? У нас нет коррупции? У нас нет “замятых” и “заказных” уголовных дел? К слову, если уж говорить о каналах незаконной передачи в СИЗО или места лишения свободы разного рода запрещенных предметов, то только в течение одного августа 2010 г. в Ивановской области осужден бывший начальник СИЗО, за взятку предоставивший “неограниченному кругу лиц” электронный носитель с информацией ограниченного доступа в режимных помещениях изолятора, а в Костромской области в суд переданы материалы в отношении бывшего инспектора колонии, также за взятки снабжавшего осужденных мобильными телефонами и наркотиками. Это лишь два доказанных эпизода за один месяц! Но зато мы цензурируем тексты процессуальных жалоб и “замечания по уголовному делу”…

Выводы КС РФ

Невзирая на трепетное отношение к принципу адвокатской тайны, обозначенное в мотивировочной части, КС РФ не признал интересующие нас нормы неконституционными и не обязал законодателя навести порядок в ст. 20 и 21 Закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”.

Напротив, он счел, что сами по себе указанные нормы соответствуют Конституции. Их надо только правильно толковать, в связи с чем высокий суд снабдил свое решение рядом условий, которые в теории называются “обязательными оговорками о толковании” признанных конституционными правовых норм. Теоретически такой подход также возможен.

Но что мы получаем практически?

Во-первых, КС РФ четко установил, что никакой бесцензурный обмен между адвокатом и содержащимся под стражей обвиняемым записками, письмами или процессуальными бумагами не может иметь места напрямую. Действовать надо исключительно через администрацию в рамках 3-дневного механизма, иначе это уже “нарушение порядка” со всеми вытекающими последствиями.

Другими словами, если адвокат прибывает на свидание с подготовленным проектом кассационной жалобы, показывает ее обвиняемому, а тот делает в тексте какие-то замечания и отдает бумагу обратно адвокату, то… это незаконно.

Извольте передать исправленный текст через администрацию СИЗО, а то вдруг адресатом тайного или явного письма окажутся, как предположил КС РФ, “лица, содержащиеся в учреждениях, исполняющих наказания, переписка с которыми осуществляется только с разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, либо родственники и иные лица, переписка с которыми подлежит цензуре” (странно, что КС РФ не вспомнил, что адресатом может оказаться, например, и сам Бен Ладен). Здесь, правда, возникает вопрос не только о здравом смысле, но и о процессуальных сроках, поскольку 3-дневный “цензурный механизм” иногда вступает в противоречие с ограниченным несколькими днями процессуальным сроком подачи жалоб, скажем, апелляционных и кассационных. Но КС РФ такой мелочью не озаботился.

Во-вторых, КС РФ провозгласил, что хотя переписка содержащегося под стражей обвиняемого с адвокатом должна происходить исключительно через администрацию СИЗО или следователя, но это не дает последним права на автоматическую цензуру корреспонденции.

Вскрывать корреспонденцию они вправе лишь по мотивированному решению при наличии “достаточных и разумных подозрений”, что в корреспонденции имеются недозволенные вложения, что переписка имеет противоправный характер, что она угрожает безопасности СИЗО и т.д. Замечательный пассаж.

Непонятно только одно: откуда у администрации СИЗО могут быть “достаточные и разумные подозрения” в противоправных действиях адвоката, если проведение в отношении адвоката любых оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий допускается исключительно на основании судебного решения (ч. 3 ст.

8 Закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ”)? Предположим, что адвокат несет в СИЗО план побега, за ним следят на основании судебного решения, то есть в полном соответствии с законом.

Тогда возникает вопрос, почему он еще выступает защитником содержащегося под стражей обвиняемого, ведь конституционное право на защиту не может быть предметом никаких оперативных экспериментов? Если же судебного решения нет, то либо соответствующая информация получена незаконно, либо о “достаточных и разумных подозрениях”, вопреки оптимизму КС РФ, следует забыть.

В такой ситуации ясно, как будет складываться практика. Администрация СИЗО просто-напросто станет выносить формальные решения о цензуре переписки обвиняемых с адвокатами, якобы выполняя требования КС РФ.

На самом деле речь будет идти об абсолютно голословных предположениях, поскольку легальных способов собрать информацию о противоправной деятельности адвоката у администрации СИЗО нет и быть не может.

Какова тогда цена пространным рассуждениям КС РФ? Он всего лишь подвел теоретическую базу под нынешние законодательные ограничения, признав при этом их… разрыв с конституционными требованиями. Что же касается предложенных “ограничений толкования”, то они более чем эфемерны.

В конце концов, надо понять главное: современные правовые ценности основываются на презумпции профессиональной добропорядочности любого представителя адвокатского корпуса, подкрепленной высоким престижем адвокатской профессии и способностью самого этого корпуса к постоянному самоочищению.

Является ли данная презумпция в каждом конкретном случае опровержимой? Конечно.

Но она опровергается не путем тотальной слежки или цензурирования переписки, а вполне прозрачными цивилизованными методами, предусмотренными упомянутым Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре и направленными на лишение заслуживающего того адвоката его высокого статуса.

В этом смысле адвокат ничем не отличается, скажем, от прокурора или судьи, также обеспечивающих, пусть и в другой плоскости, реализацию прав обвиняемых. Так почему же правовой режим переписки обвиняемого с судьей или прокурором должен отличаться от правового режима его переписки с собственным защитником? Ответ на этот вопрос Конституционный Суд дать так и не сумел.

Источник: //5898523.ru/pisma-advokatu-ili-kak-ks-rf-legalizoval-cenzuru-perepiski-obvinyaemogo-s-advokatom/

Ограничение права на тайну переписки возможно

Ограничение права обвиняемого на переписку с родственниками

10.04.2018

Однако государство ограничивает данное право некоторым структурам. Прежде всего, это касается деятельности различных органов государственной власти.

Федеральное законодательство, а именно закон «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливается, что при наличии информации о противоправных действиях и на основании решения суда, допускается ограничение конституционных прав на тайну переписки, ведения телефонных переговоров и других сообщение во время проведения различных оперативно-розыскных мероприятий.

Тайна переписки: определение, нарушение, принципы и требования

В УК предусматриваются ст. 137-139. Ими охраняется неприкосновенность жилища, тайна переписки/телефонных переговоров, частная жизнь лиц. Указанные нормы имеют много общего. Однако законодатель не объединяет их в одну статью, а делает разделение деяний.

Общим признаком преступлений выступает факт посягательства на свободы, установленные Конституцией. Суть дифференциации заключается в выделении отдельных элементов, составляющих разные конструкции посягательств.

Например, подглядывание в чужую переписку, подслушивание чьих-то бесед далеко не всегда указывает на стремление лица собрать сведения о ком-то и использовать их в корыстных целях. Зачастую людьми движет обычное любопытство.

В этой связи законодательство выделяет узкую норму, относящуюся к устному или письменному взаимодействию между субъектами.

Конфиденциальная информация в трудовых отношениях

1. на территории Российской Федерации гарантируется тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электросвязи и сетям почтовой связи.

Ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям электросвязи и сетям почтовой связи, допускается только в случаях, предусмотренных федеральными законами.

Статья 23 Конституции РФ

Неприкосновенность означает, что отношения, возникающие в сфере частной жизни, не подвергаются интенсивному правовому регулированию. Баглай М.В. считает, что частную жизнь составляют те стороны личной жизни человека, которые он в силу своей свободы не желает делать достоянием других.

Это своеобразный суверенитет личности, означающий неприкосновенность ее «среды обитания»*(235). Романовский Г.Б. полагает, что частная жизнь охватывает круг неформального общения, вынужденные связи (с адвокатами, врачами, нотариусами и т.д.

), собственно внутренний мир человека (личные переживания, убеждения, быт, досуг, хобби, привычки, домашний уклад, симпатии), семейные связи, религиозные убеждения*(236). С точки зрения ГК неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна рассматриваются как нематериальные блага (ст.

150), а одним из принципов гражданского законодательства является недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК).

Рекомендуем прочесть:  Комиссия мсэ для оформления инвалидности

Основания ограничения права на тайну личной переписки

Итак, на основе положений ст. 23 Конституции РФ, в федеральном законодательстве России существуют два императивных основания ограничения права на тайну личной корреспонденции, не зависящих от воли человека, непосредственно ограничиваемого в этом праве: производство предварительного следствия по уголовному делу и производство оперативно-розыскных мероприятий.

Ограничение конституционного права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений

В деле Вайс против Франции от 22 декабря 2005 года заявители были задержаны по подозрению в совершении вооруженных ограблений и помещены в следственный изолятор [11].

Судьей был выдан ордер, на основании которого происходила запись телефонных разговоров между заявителями и их родственниками во время визитов в изоляторе.

Заявители утверждали, что запись их разговоров в изоляторе представляла форму нарушения их прав.

14. Поскольку ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст.

23 Конституции Российской Федерации), судам надлежит иметь в виду, что в соответствии с Федеральным законом Российской Федерации «Об оперативно-розыскной деятельности» проведение оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих указанные конституционные права граждан, может иметь место лишь при наличии у органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, информации о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние, по которому производство предварительного следствия обязательно; о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации. Перечень органов, которым предоставлено право осуществлять оперативно-розыскную деятельность, содержится в названном законе.

Тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст

Реализация данного права означает, с одной стороны, обязан­ность государства защищать тайну переписки, телефонных пере­говоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений от неопреде­ленного круга лиц. Статьёй 63 Федерального закона «О связи» предусматривается, что операторы связи обязаны обеспечивать соблюдение тайны связи.

Осмотр почтовых отправлений лицами, не являющимися уполномоченными работниками оператора связи, вскрытие почтовых отправлений, осмотр вложений, ознакомление с информацией и документальной корреспонденцией, передавае­мыми по сетям электросвязи и сетям почтовой связи, осуществля­ются только на основании решения суда, за исключением случаев, установленных федеральными законами. Сведения о передаваемых по сетям электросвязи и сетям почтовой связи сообщениях, о почто­вых отправлениях и почтовых переводах денежных средств, а также сами эти сообщения, почтовые отправления и переводимые денеж­ные средства могут выдаваться только отправителям и получателям или их уполномоченным представителям, если иное не предусмо­трено федеральными законами.

Рекомендуем прочесть:  Порядок проверки счетчиков горячей и холодной воды

Тайна связи

Аналогичное положение присутствовало и в прошлых конституциях (ст. 56 Конституции СССР 1977 года; ст. 128 Конституции СССР 1936 года). Такое же положение содержится и в конституциях большинства зарубежных стран. Оно же утверждается во Всеобщей декларации прав человека 1948 года (ст. 12). Можно сказать, что тайна связи — это общепринятая в мире правовая норма.

Статья 23 Конституции России

Обыск, выемка, осмотр помещения у граждан, наложение ареста на корреспонденцию и выемка ее в почтово-телеграфных учреждениях могут производиться только на основаниях и в порядке, установленных уголовно-процессуальным законом.

При этом следователь обязан принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего обыскиваемое помещение, или других лиц. Изъятие почтово-телеграфной корреспонденции производится в особом порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством.

Выемка корреспонденции, согласно Конституции РФ, допускается только на основании судебного решения.

Ограничение права на тайну переписки возможно Ссылка на основную публикацию

Источник: //zakonandporyadok.ru/opeka/ogranichenie-prava-na-tajnu-perepiski-vozmozhno

Проф-юрист