Могут ли фальсифицировать доказательства оперативные сотрудники и свидетели

Статья 89. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности

Могут ли фальсифицировать доказательства оперативные сотрудники и свидетели

В процессе доказывания запрещаетсяиспользование результатовоперативно-розыскной деятельности, еслиони не отвечают требованиям, предъявляемымк доказательствам настоящим Кодексом.

Комментарий к статье 89

1.Оперативно-розыскная деятельностьпредставляет собой разновидность познанияв соответствии с ее целями и задачами.Однако это не уголовно-процессуальноепознание, назначение которого определено вст. 6 УПК РФ.

Припроведении оперативно-розыскныхмероприятий отсутствуют процессуальныегарантии достоверности сведений, которыеиспользуются для установленияобстоятельств, предусмотренных в статье 73УПК РФ.

Поэтому, сведения, полученные в ходепроведения оперативно-розыскныхмероприятий, сами по себе не являютсяуголовно-судебными доказательствами.

Всвязи с этим в статье 89 УПК РФ содержитсяобщее правило о прямом запрете наиспользование результатовоперативно-розыскной деятельности впроцессе доказывания. Результатыоперативно-розыскной деятельности могутбыть использованы в доказывании, если ониотвечают требованиям, предъявляемым кдоказательствам нормами УПК РФ.

2.Согласно требованиям части 4 статьи 12Федерального закона “Обоперативно-розыскной деятельности”результаты оперативно-розыскнойдеятельности отражаются воперативно-служебных документах. Этидокументы представляются судье, прокурору,следователю и органу дознания в порядке ислучаях, которые установлены настоящимФедеральным законом. Но эти служебныедокументы от этого автоматически нестановятся доказательствами по уголовномуделу. Чтобы стать ими, они должны отвечатьряду условий. Во-первых, эти результатыдолжны быть получены в ходе выполненияоперативно-розыскных мероприятий, прямоуказанных в статье 6 Федерального закона “Обоперативно-розыскной деятельности”,перечень этих мероприятий исчерпывающий ирасширительному толкованию не подлежит. Во-вторых, сами эти мероприятия должныбыть проведены уполномоченным на тоорганом, указанным в Федеральном законе,при наличии на то законных оснований впорядке, предусмотренном Законом обоперативно-розыскной деятельности. В-третьих, результаты проведенныхмероприятий должны найти отражение воперативно-служебных документах. Наконец, и это самое главное,оперативно-служебные документы, отражающиерезультаты оперативно-розыскныхмероприятий, могут стать доказательствамив уголовном судопроизводстве толькопосредством производства следственных ииных процессуальных действий,предусмотренных настоящим Кодексом (ч. 1 ст.86 УПК РФ). Правовая позиция по вопросамиспользования результатовоперативно-розыскной деятельности вдоказывании высказана в ОпределенииКонституционного Суда РоссийскойФедерации N 18-О от 04.02.1999 “По жалобам гражданМ.Б. Никольской и М.И. Сапронова на нарушениеих конституционных прав отдельнымиположениями Федерального закона “Обоперативно-розыскной деятельности”(Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. N 3).Конституционный Суд указал, что собирание,проверка и оценка доказательств возможнылишь в порядке, предусмотренномуголовно-процессуальным законом. Результаты оперативно-розыскныхмероприятий являются не доказательствами,а лишь сведениями об источниках тех фактов,которые, будучи полученными с соблюдениемтребований Федерального закона “Обоперативно-розыскной деятельности”, могутстать доказательствами только послезакрепления их надлежащим процессуальнымпутем, а именно на основе соответствующихнорм уголовно-процессуального закона, т.е.так, как это предписывается статьями 49(часть 1) и 50 (часть 2) Конституции РоссийскойФедерации. Таким образом, результатыоперативно-розыскных мероприятий по своейюридической природе являются сведениямилишь об источниках процессуальныхдоказательств. Но сами эти сведения в своюочередь должны быть получены по основаниями в порядке, предусмотренном Федеральнымзаконом “Об оперативно-розыскнойдеятельности”, что в свою очередь являетсяпредпосылкой процессуальной допустимостидоказательств. Иными словами, результатыоперативно-розыскных мероприятий – это”доказательства” процессуальныхдоказательств. Последние же должнысобираться, проверятся и оцениваться всоответствии с требованиямиуголовно-процессуального закона. 3. Внастоящее время отсутствуют четкиепроцессуальные правила, пряморегламентирующие использованиерезультатов того или иногооперативно-розыскного мероприятия вдоказывании, что на практике неизбежнопорождает определенные трудности. Каждое доказательство в уголовномсудопроизводстве должно иметь свойисточник происхождения. Исчерпывающийперечень этих источников назван в ч. 2 ст. 74УПК РФ. Поэтому сведения, полученные врезультате проведенияоперативно-розыскных мероприятий, могутстать уголовно-судебными доказательствами,если они получены из указанных вуголовно-процессуальном законодательствеисточников. Формирование процессуальныхисточников происходит в ходе допросов лиц вкачестве свидетелей, проведения экспертиз,осмотров предметов, документов, местности ижилища, в ходе проведения иныхпредусмотренных процессуальным закономследственных и судебных действий. Именно входе проведения следственных и судебныхдействий осуществляются собираниедоказательств, их проверка и оценка с точкизрения их относимости, допустимости идостоверности. 4. Одними из самыхраспространенных оперативно-розыскныхмероприятий являются опросы и наведениесправок, которые могут производиться нагласной и негласной основе. Результатыопросов отражаются в полученныхобъяснениях, рапортах и меморандумахдолжностных лиц, производивших данноеоперативно-розыскное мероприятие. Однакоэти оперативно-служебные документы немогут являться доказательствами вуголовном судопроизводстве как иныедокументы. Источником информации,полученной в ходе этогооперативно-розыскного мероприятия,являются лица, поэтому они должны бытьдопрошены в ходе предварительногорасследования или в суде с соблюдением всехпроцессуальных правил получения этого видадоказательств и гарантий обеспечениядостоверности полученных сведений. Такимобразом, результаты опросов могут явитьсялишь основанием для проведенияследственных действий – допросов. 4.1.Наведение справок оформляется рапортом илисправкой. Результаты наведения справокмогут приобщаться непосредственно кматериалам уголовного дела в видедокументов, если они получены изорганизаций и учреждений, а достоверностьсведений, в них содержащихся, носитофициальный и проверяемый характер. Этодокументы, поступившие изинформационно-поисковых систем (требованиеиз ИЦ о судимостях, справки из органоввнутренних дел, судов, контрольных органовоб административных правонарушениях, осостоянии на учете в ОППН, ПНД,характеристики и т.д.). Иные сведения,полученные в ходе наведения справок, могутстать источниками доказательств только входе проведения следственных действий илиэкспертиз. 5. Сбор образцов длясравнительного исследования какоперативно-розыскное мероприятие не можетподменять такое следственное действие, какполучение образцов для сравнительногоисследования (ст. 202 УПК РФ). В противномслучае полученные образцы лишаютсянадлежащих процессуальных гарантий длядальнейшего их использования вдоказывании, что влечет недопустимостьпроизводных доказательств. Результатысбора образцов для сравнительногоиспользования играет служебную роль иимеет ориентирующее значение дляпланирования дальнейшего расследования ипроведения отдельных следственныхдействий. 6. Проверочная закупкасостоит в совершении мнимой сделкикупли-продажи с лицом, подозреваемом вторговле запрещенными в гражданскомобороте предметами, товарами (наркотиками,фальсифицированными спиртными напитками,контрафактной продукцией,сильнодействующими препаратами, оружием,боеприпасами и т.п.), а также для выявленияфактов обмана потребителей. Особенностьюэтого мероприятия является”зашифрованность” проверочной закупки подвидом обычной процедуры с последующимобъявлением продавцу о фактической целизакупки, контрольным взвешиваниемприобретенного товара и составлением акта,отражающего результат проведения этогооперативно-розыскного мероприятия.Используется и негласная форма проверочнойзакупки, о которой продавцу не сообщается, ипо результатам этого мероприятиясоставляется справка. Результаты негласнойформы проверочной закупки не могутиспользоваться в доказывании по уголовномуделу, так как отсутствуют какие-либопроцессуальные гарантии достоверностиполученных таким путем сведений. Такиерезультаты служат задачам выполненияоперативно-розыскной деятельности и могутявиться основанием для возбужденияуголовного дела, с последующим проведениемследственного эксперимента (ст. 181 УПК РФ). 6.1. Гласные формы проведения проверочнойзакупки с последующим объявлением еерезультатов продавцу могут быть положены воснову доказывания, так как у продавцаимеются возможности участия в исследованиидоказательств при контрольном взвешиваниии составлении акта закупки, он можетподавать свои возражения и замечания. Актпроверочной закупки направляется в органпредварительного расследования и имеетпроцессуальное значение иного документа,сведения, полученные в ходе этогомероприятия, проверяются путем допросовлиц, принимавших в нем участие. Нередко этомероприятие проводится с участием понятых,что не предусмотрено Законом обоперативно-розыскной деятельности. Участиепонятых может иметь место только в рамкахпроизводства по возбужденному уголовномуделу. При проведении этогооперативно-розыскного мероприятия, как иряда других, обычно игнорируются положениястатьи 17 Закона “Об оперативно-розыскнойдеятельности”, которые допускаютпривлечение отдельных граждан с ихсогласия к подготовке или проведениюоперативно-розыскных мероприятий. Участиеэтих лиц не может носить, если так можновыразиться, “удостоверяющий” характер, ибоэто не понятые, а лица, оказывающиесодействие проведениюоперативно-розыскного мероприятия наконфиденциальной основе. В силу этогопривлечение отдельных лиц к проведениюпроверочной закупки весьма целесообразно,но в этом случае такие лица подлежатрасшифровке с их согласия и могут бытьдопрошены в ходе расследования в качествесвидетелей. 7. Исследование предметов идокументов обычно производитсяспециалистами в области криминалистики илиспециалистами в других сферах деятельности(биологами, судебными медиками, химиками ит.д.). Полученная таким путем информацияоблекается в форму справок, меморандумов,рапортов. 7.1. В определенных случаяхсправки об исследовании предметов идокументов имеют доказательственноезначение как основание для возбужденияуголовного дела: справка об отнесенииобнаруженного вещества к наркотическимсредствам, справка о принадлежностипредмета к огнестрельному или холодномуоружию, об отнесении предметов кбоеприпасам, о наличии подчисток или следовподделки в документе и т.д. Одновременнотакие справки служат основаниями и дляназначения соответствующих экспертиз. В относительно несложных случаях, восновном при проведении дознания, приотсутствии сомнений и спора, справки могутиметь процессуальное значение источникадоказательств – иных документов. Этоотнесение предмета к категории холодногооружия, пистолета – к огнестрельному оружиюи т.п., когда не требуется проведенияэкспертиз. 8. Наблюдение – это негласноеслежение за интересующими оперативноеподразделение лицами или событиями с цельюполучения информации, используемой длязадач выполнения оперативно-розыскнойдеятельности. Результаты наблюденияфиксируются рапортом,справкой-меморандумом, а также сприложением фотографий, магнитных лент ивидеокассет. Добываемая таким путеминформация может иметь важное значение вуголовном судопроизводстве.Зафиксированные результаты этогооперативно-розыскного мероприятияпредставляются органу дознания,следователю или в суд на основаниипостановления руководителя органа,осуществляющего оперативно-розыскнуюдеятельность (ч. 3 ст. 11 Федерального закона”Об оперативно-розыскной деятельности”).Далее эти результаты подлежат вовлечению вуголовное судопроизводство и проверке всоответствии с требованиямиуголовно-процессуальногозаконодательства: путем осмотрапредставленных предметов и документов,проведения экспертиз, допросов лиц,осуществлявших это оперативно-розыскноемероприятие. Определение конкретныхследственных действий производится взависимости от характера представленныхпредметов и документов. 8.1. Приподготовке осуществления наблюдения сприменением аудиозаписи иногдапривлекаются понятые для удостоверенияфакта вручения лицу, оказывающемусодействие в проведенииоперативно-розыскного мероприятия,технических средств. Как уже отмечалось,институт понятых при проведенииоперативно-розыскных мероприятий не долженприменяться. Это может только породитьсомнение в достоверности полученных такимпутем сведений, поскольку производитсяэклектическое сочетание следственного иоперативно-розыскного мероприятий.Вручение технических средств наблюдениядолжно производиться по постановлениюначальника оперативного подразделения суказанием технических характеристик ипараметров используемого для наблюдениясредства.

9. Отождествление личности -сыскное опознание человека состоит вустановлении и идентификации живого лицаили неопознанного трупа по статическим илидинамическим признакам. Результаты такогооперативно-розыскного опознания ни в коемслучае не могут иметь самостоятельногозначения доказательства по уголовномуделу.

Для этого необходимо проведениеэкспертиз (например, дактилоскопической),предъявление для опознания по правиламстатьи 193 УПК РФ.

Если вопрос об опознаниитрупа решается относительно просто, дляэтого только необходим предварительныйдопрос опознающего о приметах иособенностях, по которым он может опознатьтруп, и наличие понятых при проведенииопознания, то опознание живого лицапредставляет достаточную сложность,влекущую порой следственно-судебнуюошибку.

В части 3 статьи 193 УПК РФсформулировано правило, согласно которомуне может проводится повторное опознаниелица тем же опознающим и по тем жепризнакам. Иногда оперативные работникинегласно показывают опознающемузаподозренное лицо и порой убеждают, чтоэто именно то лицо, которое причастно кисследуемому событию.

Последующеепредъявление для опознания в порядкестатьи 193 УПК может привести к судебнойошибке. Так, по одному из дел обизнасиловании двух женщин каждая из нихуверенно опознала подозреваемого,подтвердив затем свои показания на очныхставках.

В результате опознанный в течениинескольких недель находился под стражей,пока с достаточной достоверностью не былоустановлено его алиби, а затем вообще былустановлен настоящий преступник. Какоказалось, оперативные работники этим двумпотерпевшим заведомо показалиопознаваемого перед предъявлением его дляопознания. В

К тексту закона »

Источник: //www.lawmix.ru/comm/2716/7239

Свидетельские показания при проверке заявления о фальсификации доказательств

Могут ли фальсифицировать доказательства оперативные сотрудники и свидетели

Законодатель по вполне понятным причинам ввел в Уголовный кодекс РФ ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу, установив ее в санкциях ч.ч. 2, 3 и 4 ст. 303 УК РФ.

Тогда как диспозиции ст.

303 УК РФ, касаемо фальсификации доказательств по уголовному делу, указывают на совершение фальсификации лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником (ч.

2) фальсификацию по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификация доказательств, повлекшая тяжкие последствия (ч. 3)

Заявление о фальсификации доказательств в арбитражном процессе

На практике были нередки случаи, когда такие ходатайства заявлялись с целью затягивания процесса. Процедура, введенная АПК 2002, призвана упорядочить процессуальную деятельность, а предупреждение об уголовной ответственности должно умерить излишнее рвение сторон в опровержении доказательств.

  1. привлечение к уголовной ответственности за представление заведомо ложных доказательств или за заведомо ложное заявление о фальсификации — нонсенс, поскольку доказать субъективную сторону обоих составов практически невозможно.
  2. нередки случаи, когда результат экспертизы является вероятностным, то есть прямое утверждение о подложности или достоверности доказательства отсутствует;

Тем не менее, эффект от процедуры проверки имеется.

Конференция ЮрКлуба

Можно ли применять это понятие к свидетельским показаниям, имея ввиду, что по сути речь идет о лжесвидетельствовании, т.е.

конкретном уголовном преступлении. Статья 161. Заявление о фальсификации доказательства С одной стороны, свидетелей в материалы дела не «представляют», т.е. ст. 161 АПК явно не под свидетелей написана, а речь идет о письменных доказательствах.

С другой, это всего лишь речевой оборот, в том время как

Публикации адвокатов

В основном благодаря именно такому прошлому сегодня в языке обороты «свидетельствует. «, «я тому свидетель. » и пр. ассоциируются с истинностью высказываемого.

Насколько такая позиция оправданна, нам предстоит увидеть позже.

В области материального права (за исключением англосаксонских систем права) нет нормативного определения того, что такое показания. Нет этого определения и в Уголовно-процессуальном кодексе РФ (далее — УПК РФ).

Проблемные вопросы фальсификации доказательств

Этимологически слово «фальсификация» в русском языке произошло от латинского «falsificare», которое означает подделывание чего-либо, искажение, подмену подлинного ложным, мнимым .

Таким образом, в ст. 303 УК РФ идет речь о подделывании, подмене и искажении, понятие которых раскрывается в отраслевых нормативно-правовых актах. Отношения, регламентируемые 303 УК РФ, по своему содержанию могут быть разделены на две составляющие: фальсификация доказательств в гражданском и уголовном судопроизводстве.

Нельзя не отметить, что нередки случаи, когда заявление о фальсификации доказательств не подтверждается объективными доказательствами, прежде всего заключением судебно-технической экспертизы.

Вестник Арбитражного суда г. Москвы. 2006. N 5. Вестник Арбитражного суда г.

Москвы. 2006. N 5. Таким образом, недобросовестная сторона может заявить о фальсификации доказательств, не ходатайствуя о назначении экспертизы, в то время как суд по своей инициативе экспертизу не назначит, что позволит недобросовестной стороне писать в своих жалобах о том, что суд не проверил в порядке ст.

Могут ли фальсифицировать доказательства оперативные сотрудники и свидетели

Не секрет, что зачастую должностные лица, обязанные осуществлять уголовно-процессуальное доказывание или содействовать этому, произвольно подменяют нормы одного нормативного правового акта нормами другого, что может полностью дезорганизовать и нарушить функционирование правоохранительных органов.

К примеру, такие следственные действия, как обыск и выемка или судебная экспертиза (главы 25 и 27 УПК РФ)

Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2014 г

Резолютивная часть постановления объявлена 23 сентября 2014 года. Постановление изготовлено в полном объеме 26 сентября 2014 года. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Сириной В.В.

при протоколировании судебного заседания с использованием средств аудиозаписи рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Крона» на решение от 14.

Источник: //zppmsk.com/svidetelskie-pokazanija-pri-proverke-zajavlenija-o-falsifikacii-dokazatelstv-83847/

Процедура имитации. Ложные показания свидетелей, несуществующие документы и другие недопустимые доказательства, которые суд кладет в основу обвинения

Могут ли фальсифицировать доказательства оперативные сотрудники и свидетели

Что-то я в последнее время не испытываю особого энтузиазма от своих походов в суд. Особенно если речь идет о процессах по делам об административных правонарушениях или по уголовным делам.

Судебное разбирательство во многих случаях постепенно трансформировалось в имитацию отправления правосудия. Соблюдается регламент суда (хотя некоторые судьи и этого не делают), но представленные сторонами доказательства надлежащим образом не исследуются.

Результатом судебного следствия становится «подгонка» имеющихся доказательств под шаблон обвинительного приговора или постановления. При этом содержание самих доказательств, равно как и законность их получения, суд не учитывает.

Имитация выглядит уместно в кинематографе или театре. Актеры имитируют различные жизненные процессы, и от этого действа все только выигрывают.  Зрители получают удовольствие от просмотра кино или спектаклей.  Актеры и лица, участвующие в создании картин и постановок, получают денежное вознаграждение. При этом все остаются довольны и не причиняют друг другу никакого вреда.

В имитации судебного разбирательства проигрывают все.

Судья проигрывает в том, что вынужден выкручиваться и находить основания для отказа в удовлетворении ходатайств защиты даже тогда, когда такие основания отсутствуют. Точно также он вынужден находить доказательства обвинения, когда таковых нет, либо есть такие, что лучше бы их не было.

Прокурор проигрывает в том, что вынужден поддерживать обвинение даже в тех случаях, когда по-хорошему от этого обвинения следует отказаться.

Защитник проигрывает в том, что осознает свою правоту, но не имеет возможности ее доказать. Вернее, доказать-то ее он может, но лишь при условии, если эти доказательства будут приниматься судом. А пока такого условия нет, защитнику тоже приходится выкручиваться, чтобы не свести свое участие в судебном процессе к абсолютному нулю.

Почему проигрывает подсудимый, объяснять, думаю, не нужно. Он уже проиграл, когда оказался в этом статусе. Ему лишь остается надеяться, что степень этого проигрыша не окажется для него слишком трагичной.

Чтобы исключить «обнуление» своей роли в уголовном деле многие защитники стремятся выбирать путь согласия с предъявленным обвинением. В этом случае подзащитный заведомо чувствует себя виноватым и понимает, что обвинительного приговора не избежать, а защитник остается для него последней надеждой на смягчение наказания.

Незначительная разница в сроке наказания между запрошенным прокурором и назначенным судом (что происходит в большинстве случаев, т.к. суд обычно дает срок немного поменьше, чем просит государственный обвинитель)  констатируется такими защитниками как выигрыш дела.

Меня такой выбор не устраивает, да и подзащитные все время попадаются какие-то «неправильные» — ни в чем не виновные. Поэтому для себя я разработал несколько иной порядок действий в суде первой инстанции, чтобы из нуля превратиться в какое-нибудь значимое число. Об этом расскажу в конце данной публикации.

Раньше я писал в своей статье Правосудие с «широко закрытыми глазами» о том, что суд перестает слышать и видеть только тогда, когда выступает сторона защиты. Оказывается, я ошибался.

Судьи научились не слышать даже то, что говорят свидетели обвинения, потому что оценивают только количество доказательств, которые можно включить в обвинительный приговор для создания видимости их совокупности.

О качестве доказательств речи не идет.

Приведу всего два примера, на которых можно наглядно прочувствовать всю глубину проблемы.

Пример 1. Мой подзащитный М. привлекается к административной ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения.

Предыстория такова.

Сотрудники ГИБДД предлагают М. пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения на месте с помощью алкотестера. При этом они не производят отстранение водителя М. от управления транспортным средством и задержание его автомобиля и не составляют соответствующие процессуальные документы.

М. выдувает в прибор, и тот показывает по нулям. Сотрудникам этого мало, и они направляют М. на медицинское освидетельствование. В протоколе не указывают ни одного основания, в соответствии с которым у М., по мнению сотрудников ГИБДД, выявлены признаки опьянения.

По результатам медицинского освидетельствования М. у него в моче обнаруживаются каннабиноиды. Врач ставит стандартную печать в акт: «Установлено состояние опьянения». Никаких сведений о количественных показателях выявленного наркотического средства в акте не указано.

Подзащитный в шоке, так как в принципе не употребляет ни алкоголь, ни тем более наркотики. Начинаем выявлять причину такого показателя. М. вспоминает о том, что незадолго до сдачи анализа удалял себе зуб и употреблял обезболивающее лекарственное средство – Нурофен (Ибупрофен). По предварительной информации данное средство может давать ложноположительный тест на тетрагидроканнабинол.

А теперь о доказательствах, которые должны иметь значение для суда.

Допрашиваю в суде сотрудника ГИБДД, оформившего протокол о направлении М. на медицинское освидетельствование.

Вопрос: Вы производили отстранение М. от управления транспортным средством?

Ответ: Да, конечно.

Вопрос: Вы составляли протокол об отстранении М. от управления транспортным средством?

Ответ: Да, обязательно.

Вопрос: Вы направили протокол об отстранении М. от управления транспортным средством вместе с остальными материалами в мировой суд?

Ответ: Да, направил.

Вот и приехали. Напоминаю, что в материалах дела никакого протокола нет, потому что отстранение М. от управления транспортным средством не производилось.

Идем далее.

Вопрос: По каким признакам Вы определили, что М. находится в состоянии опьянения?

Инспектор замялся и не смог ответить на поставленный вопрос.

Начинаю устраивать ликбез, перечисляя основания, предусмотренные законом: запах алкоголя изо-рта, неустойчивость позы, шаткость походки, поведение не соответствующее обстановке…

На последней фразе инспектор оживляется и, радостно кивая головой, говорит:  — Во, во, оно самое!

— Что именно? – уточняю я.

— Поведение, не соответствующее этой, как ее… обстановке! Вот!

Очень интересно. То есть мой подзащитный, по словам сотрудника ГИБДД, вообще был «в неадеквате». Согласитесь, странный вывод, особенно если учесть отрицательные показатели алкотестера, а также тот факт, что после проведения медосвидетельствования М. благополучно сел за руль своего автомобиля и уехал домой.

Вопрос: Вы указали это основание в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование?

Ответ: Да, конечно.

Смотрим протокол. Напротив указанного инспектором основания никакой отметки не стоит.

Подытожим результаты допроса.

Сотрудник ГИБДД дал суду ложные показания, то есть попросту наврал, что составлял протокол об отстранении М. от управления транспортным средством; что М. находился в неадекватном состоянии; что это обстоятельство послужило основанием для направления М. на медицинское освидетельствование.

Что должен сделать независимый, беспристрастный, справедливый судья в таком случае? Правильно! Он должен стукнуть своей колотушкой, пардон, судебным молотком, по столу (во всяком случае, именно так это выглядит в образцовой программе «Час суда», которой так доверяют наши граждане), после чего влепить частник в адрес начальства инспектора и незамедлительно прекратить дело в отношении М., потому как все нарушения налицо, и разбирать тут больше нечего.

Что делает наша судья? Правильно! Она даже глазом не моргнула, убедившись, что показания инспектора ложные, и что процедура направления М. на медосвидетельствование грубо нарушена. Она уже вынесла бы постановление о лишении М.

водительских прав, да неугомонный защитник заявил ходатайство о вызове в суд понятых, которых, (О, ужас!) со слов М., вообще не было при составлении протокола.

Так что процесс благополучно продолжился, и теперь вынесение обвинительного постановления является лишь вопросом времени.

Пример 2. Мой подзащитный привлекается к уголовной ответственности за незаконный сбыт наркотических средств.

Задержание произошло по классической схеме. Закупщик, участвующий в ОРМ «проверочная закупка», находясь под давлением оперативников, убедил-таки моего подзащитного приобрести для него наркотик.

По таким делам наибольший интерес представляет механизм появления закупщика в поле зрения правоохранительных органов.

При допросе оперативника, оформившего все материалы ОРМ, следователь допускает досадную оплошность и указывает в протоколе допроса такую фразу: «Н. (закупщик) был вызван к нам в отдел для проведения с ним профилактической беседы, в ходе которой сообщил, что Г. (мой подзащитный) занимается сбытом наркотиков».

Словосочетание «был вызван», а тем более для некой «профилактической» беседы уже дает основание защитнику заявлять о наличии провокации в действиях оперативных сотрудников полиции, поскольку инициатива организации сбыта наркотиков идет от них, а не от Н. и тем более не от Г.

Изучаем рапорт об основаниях для проведения проверочной закупки. Одним из оснований указывается заявление Н. Все замечательно, вот только никакого заявления в материалах уголовного дела нет.

В суде на допросе оперативный сотрудник на голубом глазу сообщает суду о том, что «Гражданин Н. добровольно явился к нам в отдел и сообщил о том, что Г. занимается сбытом наркотиков».

Учитывая содержание допроса оперативника на следствии, констатируем факт, что он дает суду заведомо ложные показания.

//www.youtube.com/watch?v=YkUDN-kha-Q

Задаю оперативнику вопросы.

Вопрос: В какой форме Н. заявил вам о том, что Г. занимается сбытом наркотиков – в устной или письменной? Если в письменной, какой документ был им составлен?

Ответ: Н. написал заявление о данном факте.

Вопрос: Указанное заявление было передано следователю вместе с остальными оперативными материалами?

Ответ: Да, конечно.

Опять ложь. Никакого заявления в перечне оперативных материалов и в материалах уголовного дела нет.

Заявляю ходатайство об оглашении показаний оперативника, данных на следствии, в связи с существенными противоречиями.

По итогам оглашения спрашиваю, подтверждает ли он данные показания. Ответ положительный.

Тогда задаю главный вопрос, имеющий непосредственное отношение к данному делу.

Вопрос: Поясните, пожалуйста, каким образом Н. был вызван к вам в отдел, и что за профилактическая беседа с ним была проведена?

Что должен сделать независимый, беспристрастный, справедливый судья в таком случае? Правильно! Он должен заинтересоваться полученным ответом свидетеля, и при возникновении соответствующих сведений констатировать факт того, что в действиях сотрудников полиции имеет место провокация.

Что делает наш судья? Правильно! Не дожидаясь ответа оперативника, он нервно подскакивает на месте и буквально кричит в мою сторону: «Вопрос снимается!»

«Нет, ребята, все не так, все не так, как надо», — почему-то вспомнил я в тот момент знаменитые строчки из песни Владимира Высоцкого.

Только у меня одного возникло ощущение, что такая реакция свидетельствует об укрывательстве преступления, совершенного сотрудниками полиции? Нет, вы не подумайте чего, это я так, размышляю.

А теперь о порядке действий, который я соблюдаю, оказавшись участником (но не соучастником) процесса имитации. Благодаря следованию этому порядку, в прошлом году по некоторым делам мне удалось достичь весьма неплохих результатов, о которых я указывал в своей статье Подведение итогов. Примеры некоторых уголовных дел, завершенных в 2017 году

Говорить своим доверителям только правду, которая заключается в том, что в судах первой и апелляционной инстанций «ловить нечего», а дальше «как карта ляжет». Тем самым вы сразу лишите своего подзащитного всяких иллюзий, и ваш проигрыш в суде не будет восприниматься им так болезненно.

Конечно, здесь есть риск отпугнуть от себя клиентов, особенно тех, которые ждут от Вас гарантированного результата по делу. Если вы считаете, что можете давать такие гарантии, тогда у нас с вами разное представление об адвокатской деятельности.

Безусловно, можно лукавить и говорить, что какие-то шансы на успех есть и даже представлять их в процентном выражении — право ваше. Но лично я категоричен.

Для повышения вероятности того, чтобы «карта легла» как надо, готовиться нужно заблаговременно, начиная еще со стадии следствия и судебного разбирательства в первой инстанции. С этой целью нужно тщательно аргументировать свою позицию и подкреплять аргументы письменными ходатайствами и документами.

Не менять изначально выбранную позицию ни при каких обстоятельствах. Особенно если вам предлагают «вкусняшки» в виде серьезного смягчения наказания — в случае признания вины и выбора особого порядка. Просто так такое не предлагают. Значит, с доказательствами обвинения дела совсем плохи.

Держать себя в руках. Никаких эмоций. Изначально нужно быть готовым к нарушению процессуального закона со стороны судьи и прокурора, действующих против Вас и Вашего подзащитного как единое целое, и воспринимать это как должное. Предупрежден – значит вооружен. Что бы ни происходило в судебном разбирательстве, Вы должны «держать марку»: не суетиться, не дерзить, не поддаваться на провокации.

К сожалению, Ваши эмоциональные выпады в адрес судьи и государственного обвинителя могут негативно отразиться на Вашем же подзащитном, а в худшем случае – на Вас самих. Чтобы дисциплинировать участников процесса можно производить аудиозапись судебных заседаний.

//www.youtube.com/watch?v=InfVR1VWGX0

Короче говоря, нужно аккуратно, но настойчиво «гнуть свою линию». И тогда имитация на каком-то этапе может трансформироваться в правосудие и принести вам заслуженный результат.

Источник: //pravorub.ru/articles/81176.html

Проф-юрист